Салис Каракотов отвоевывает отечественный рынок для отечественных производителей. Причем в самых разных и жизненно важных сферах: средства защиты растений, семена, лекарства. Свою компанию «Щелково Агрохим» Каракотов превратил в одну из ведущих в аграрной отрасли России.
Салис Каракотов отвоевывает отечественный рынок для отечественных производителей. Причем в самых разных и жизненно важных сферах: средства защиты растений, семена, лекарства. Свою компанию «Щелково Агрохим» Каракотов превратил в одну из ведущих в аграрной отрасли России. Работы предстоит еще много. Если для отечественных удобрений уже освобождено около половины рынка, то, скажем, для семян сахарной свеклы - пока только 10 процентов. Большинство семян в России сейчас иностранного происхождения. Хотя в советское время страна вообще не зависела от импорта. Можно сказать, что Салис Добаевич обеспечивает продовольственную безопасность страны.
САЛИС ДОБАЕВИЧ КАРАКОТОВ Доктор химических наук, Академик РАН, генеральный директор АО «Щелково Агрохим», доктор химических наук. имеет звания «Почетный химик», «Заслуженный работник промышленности Московской области». Родился в 1953 году в селе Ворошиловка Чуйского района Джамбульской области Казахской ССР. В 1976 году закончил МХТИ им. Д.И. Менделеева по специальности «химия и технология основного органического синтеза». Салис Добаевич прошел трудовой путь от младшего научного сотрудника до директора по науке и развитию АО «Щелково Агрохим». С 1998 года - генеральный директор АО «Щелково Агрохим». Принимает активное участие в социально значимых мероприятиях района, оказывая финансовую поддержку районной больнице №2, фонду «Здоровье», футбольной команде «Спартак-Щелково», Совету ветеранов Великой Отечественной войны, местной организации ВОС, мусульманской общине, собору Святой Троицы.
Редкие земли: Салис Добаевич, вы занимаетесь технологией воздействия на растения - от единичного семени до целого урожая. Можно ли сказать, что таким образом определяется будущее хлеба для всего человечества?
Салис Каракотов: Отвечу так: будущее человечества заложено в правильной кодировке семян. Мы в состоянии управлять растениями через химические воздействия. В этом нет никакого генетического нарушения, никакого чужеродного внедрения гена путем инженерной модификации. Мы используем потенциал самих растений. И это серьезный прорыв. Такой подход приводит к экономии средств, затрачиваемых на получение урожая. Я считаю, мы заблуждались, когда полагали, что растения нужно буквально закормить удобрениями и засыпать пестицидами ради получения высокого урожая. Моя точка зрения другая: растение должно находиться в легком голоде с точки зрения питания его фосфором, азотом и калием. Но оно нуждается в хорошем уходе.
РЗ: Но фосфор и калий всё равно необходимо давать?
Не в таком количестве. Главное - обеспечить тщательный уход, который обойдется гораздо дешевле, чем закармливание большими дозами удобрений. А они как раз привели к нынешнему плачевному состоянию, когда в погоне за урожаем приходится покупать всё время дорожающие удобрения, которые мы называем макроэлементами, - азот, фосфор, калий и так далее. Растение, за которым хорошо ухаживают, даже малые дозы таких макроэлементов усвоит с большей эффективностью. И это даст отличный урожай.
У нас здесь, в Щелково, есть хороший научный центр, лаборатории, где имеются комнаты с искусственным климатом, чтобы растения росли круглый год. На этих же растениях мы проводим свои опыты. Отсюда, из Щелково, мы распространяем свои технологии на регионы России. Есть территории, которые быстро реагируют на это, которые заинтересованы в развитии, - Липецкая, Курская, Орловская области. Недавно я был в Краснодарском крае на ежегодной аграрной выставке «ЮгАгро». И наше присутствие там было весьма заметным. Мы вообще находимся в тройке лидеров по поставкам препаратов по управлению ростом растений. Причем у нас много конкурентов. Но, скажем, в Европу мы не можем прийти со своими инновациями. Хотя сама Европа уже лет 30 много всего сюда поставляет. На нашем рынке работают такие крупные химические концерны, как Байер, Монсанто и другие. Они уже много лет занимают половину рынка в этой сфере.
РЗ: Вы бы хотели немного «подвинуть» эти иностранные компании с помощью государства?
Нет, еще 10 лет назад они занимали 80% рынка. Но отечественные компании смогли их подвинуть и без помощи государства. Иностранцев на нашем рынке стало меньше.
РЗ: А за счет чего?
Хотя бы за счет того, что наша отечественная продукция дешевле. К России многие иностранные компании всё равно относятся как к стране третьего мира, где любые средства хороши. А мы заинтересованы в том, чтобы у нас были лучшие средства защиты растений. Более безопасные с точки зрения экологии. И я считаю, что наше предприятие в этом отношении - одно из лучших в мире по производству собственных препаратов.
РЗ: А вы сейчас в основном с китайцами сотрудничаете?
Мы у китайцев покупаем компоненты продуктов. Но покупаем их и у европейских компаний, например, в Германии, Швейцарии, Швеции, Австрии. Покупаем всё, что нам нужно в сфере химии. А затем сами создаем конечные товарные продукты. За счет своего ума и своих производственных мощностей. И я считаю, что так будет и дальше. Сейчас, например, курсы валют улетели вверх, и это в очередной раз поспособствует тому, чтобы мы задумались об уменьшении закупок импорта. Или даже вовсе забыли о них.
У нас должно быть всё свое. В советские времена у нас была независимость от импорта и развитая, мощная промышленность. Ну а что было потом, всем известно... Наше предприятие образовалось в 1998 году из профильного научно-исследовательского института, где работал я и мои коллеги. И нам удалось за 15 лет вместе с другими российскими компаниями вернуть утраченную часть рынка. Но пока это только половина. Из-за скачков курса доллара и евро мы еще процентов 10 вернем, я думаю.
РЗ: Насколько «Щелково Агрохим» может обеспечить потребности российского рынка?
За год мы можем обеспечить 50% всех наших потребностей. Мы уже ни в чем не уступаем западным компаниям. Просто нас приучают быть зависимыми от импорта. Дескать, там хорошая одежда, машины, хорошие семена. Покупай и ни о чем не думай! Идея Егора Гайдара была такая: были бы деньги, а всё остальное мы купим. Это была генеральная идеология: главное - деньги, и неважно, каким путем они получены. Хотя бы только от продажи нефти и газа.
Говорят, ни одна страна в мире всё подряд не производит. Ну почему же? США производят. Но и Россия не Гондурас! Если мы можем делать открытия в области фундаментальных наук, мы должны обеспечить себя всем необходимым. В том числе семенами.
РЗ: Можно сказать, что наконец-то пришло ваше время?
Честно говоря, мы не так уж долго ждали. Двадцать лет - это же мгновение в истории. Правда, за столь короткий срок мы успели потерять 100% своего семенного материала в ряде культур.
РЗ: Безвозвратно?
Нет, мы сейчас его возвращаем.
РЗ: Китайцы тоже этим занимаются...
Да, я был в районе Нанкина в их технопарках, которыми занимается государство. У нас нет такого участия государства. Когда я строил семенной завод в Воронежской области, то надеялся хотя бы на то, что с дорогой, водопроводом, газом, электричеством и канализацией нам поможет государство. Всё остальное - здания, сооружения, оборудование, технологии, зарплата - сделаем сами, своими силами. Но и так не получилось. Всё взвалили на плечи инвесторов.
То же самое в Липецкой области. Там тоже семеноводство, только семеноводство для быстрого увеличения поголовья молочного стада. А то мы скоро и молоко уже не сможем производить. Даже после войны, в 1947 году, было больше 40 миллионов коров в нашей стране. А сейчас осталось 8 миллионов буренок. Правда, те, прежние коровы давали, условно говоря, по 3 тысячи литров, а нынешние - по 5 тысяч. Но всё равно мы много потеряли. Закупаем и ввозим целые импортные потоки в виде сухого молока, молочных продуктов. Потому что не можем быстро наращивать поголовье нашего удойного стада. А один из лучших путей для быстрой штамповки молочных коров - это производить эмбрионы с заданным полом.
Допустим, у тебя в стаде 100 коров, но даже если каждая корова принесет по теленку, обязательно половина из них будут бычки, которые не нужны в молочном производстве. А мы хотим сделать так, чтобы почти стопроцентно рождались телочки. Для этого существует технология, и мы построили такое предприятие. Таким образом, мы плавно перемещаемся в сторону семеноводства животных. А это не просто семя быка. Еще и генетика молочной коровы. Наша задача на этом предприятии в Липецкой области - собрать полторы сотни выдающихся коров, имеющих потенциал надоя по 12-13-14 тысяч литров. Мы там уже установили оборудование - естественно, импортное, европейское. Всё смонтировали. Скоро начнем в лабораторных условиях создавать эмбрионы и сразу же разделять их по полу. Эмбрионы, которые «девочки», будут имплантироваться в молочных коров. Тогда мы сможем создать однородную, однополую массу стада. И получатся такие живые молочные заводики, которые начнут давать по 10 тысяч литров молока в год при хорошей кормежке. Для нашей страны нужно 5-6 таких центров, и мы их осилим в дальнейшем за счет собственных средств.
РЗ: В ваш зерновой комплекс «Дубовицкое» в Орловской области в 2010 году приезжал Дмитрий Медведев в сопровождении множества губернаторов...
Да, и я показывал им, как мы спокойно получаем 60-70 центнеров продовольственной пшеницы с гектара, 90 центнеров кукурузы, 600 центнеров сахарной свеклы. Мы зарабатываем, производя дорогостоящую агрохимическую продукцию. И тратим заработанные деньги не на Куршевель, а на инвестирование в наши же регионы. Сейчас в Краснодарском крае планируем построить завод по производству семян кукурузы и подсолнечника. Потому что и в этой сфере 60-70% импорта. Хотя раньше была стопроцентная обеспеченность своими семенами. Но российского производителя вытеснили с рынка. Потому что не было таких предприятий, как наше. До того, как мы свой семенной завод построили, семена не имели конкурентных качеств даже по удобству фасовки. А у нас каждое семя окружается оболочкой. Упаковывается в аккуратные коробочки. Можно точно подсчитать их количество. Теперь в лаптях сеятель не ходит и на глазок семена не разбрасывает. Сеялка сама через каждые 16 сантиметров вносит в землю эти шарики. И на одном метре будет стоять 6 ростков.
РЗ: Лекарства вы тоже производите?
Фармацевтическое направление у нас было в плохом состоянии. При этом мы производили субстанции. То есть активные ингредиенты самых разных лекарств. Для аспирина это была, например, ацетилсалициловая кислота, из которой делали таблетки. Но без этой кислоты аспирина быть не может. Сейчас мы даже ацетилсалициловую кислоту в нашей стране больше не производим. Хотя ранее выпускали сотнями тонн. В Щелково есть фармацевтический завод. Когда-то он выпускал 400 тонн ацетилсалициловой кислоты в год. Соответственно, другие заводы делали из этой кислоты таблетки. Самым главным делом в фармацевтике является производство субстанций. Так вот, у нас есть лаборатория, и мы, повторяю, научились там создавать технологии производства субстанций. И теперь производим субстанции для тех, кто умеет делать таблетки, что намного проще. Наша задача - реализовать десятки разработанных нами технологий производства субстанций на различных фармацевтических заводах. Если же мы правильно распределим наши финансы, то откроем собственное фармацевтическое производство. Сейчас в России для этого сложилась благоприятная ситуация. Наконец-то опомнились, поняли, что потеряли собственную фармахимию. Закупаем субстанции в основном в Китае. А там нет хороших, чистых, безопасных субстанций.
РЗ: Какие еще субстанции вы выпускаете?
Например, мы разработали технологию изготовления субстанции такого известного лекарства, как предуктал. Самое распространенное средство для сердечников. Или - аналоги новейших средств против болезни Альцгеймера, против рака. Мы собираемся на один из Уральских фармацевтических комбинатов передать субстанцию, килограмм которой стоит 150 миллионов рублей.
РЗ: А сколько нужно одному человеку таких инъекций?
Это индивидуально для каждой схемы лечения.
РЗ: И сколько же будет стоить такое лекарство?
Одна инъекция - от 8 до 18 тысяч рублей. Используется для лечения онкобольных на ранних стадиях развития болезни. И есть данные, что излечивает.
РЗ: Почему же вы молчите, не рекламируете это средство?
Такие вещи не рекламируют. Закон не позволяет.
РЗ: Вы сами не хотите этот товар производить или у вас нет возможности?
Мы готовы производить субстанции для тех, у кого есть инъекционное производство. У нас его нет. Хотя планы такие имеются.
РЗ: Интересно, как же перевозится такое безумно дорогое вещество?
Примерно так, как показывают в кинофильмах, когда миллион долларов везут. В кейсах, а внутри - в стеклянных флаконах. Специальная тара используется.
РЗ: Эти разработки еще в советское время были сделаны?
Нет, за последние 10 лет.
РЗ: Какие-то гении у вас там работают!
Просто хорошие химики. Выпускники Менделеевского института, химфака МГУ, Московского института тонких химических технологий и так далее. Это сейчас будет самое востребованное направление. Многие поняли, что мы на китайских субстанциях далеко не уплывем. И нашими субстанциями интересуются, в том числе дорогостоящими. Сейчас, например, мы закончили работу над антикоагулянтом крови против тромбоза. Создали субстанцию, которая не влияет на качество стенок сосудов, ведь стенки сосудов должны быть мягкими и эластичными, а не хрупкими и ломкими.
РЗ: Сами-то принимаете этот препарат?
Конечно! Как минимум раз в год принимаю.
РЗ: То есть можно сказать, вы всё это производите и для себя?
Проверяю на себе. И на своих близких. Моя мама прожила 88 лет, последние 7-8 лет принимала это средство.
РЗ: Вы вроде бы и в этой области стали производить препарат?
Да, у него еще нет названия, очень сложное вещество, аналоги пока делают только в Израиле. Это вещество быстро восстанавливает, устраняет хрупкость костей.
РЗ: Когда оно пойдет в производство?
Примерно через три года. Там надо создать молекулы, это химия, самый высший класс. Мы, кстати, создали много молекул не только для фармакологии, но и для нашей основной работы. Например, для гербицидов, для фунгицидов. Их можно применить в любой сфере, хоть в медицине, хоть в агрохимии.
РЗ: То есть можно сказать, что вы создали «Русскую молекулу»?
Ну да, есть молекулы абсолютно русские. Например, формула ипидакрина целиком отечественная. Без всяких заимствований, собственная.
РЗ: Так какие перед вами открываются перспективы?
Мы недавно поспорили с крупнейшей компанией, которая сеет иностранные семена, поставляемые одной французской компанией, что мы сумеем произвести семена, которые дают на один процент сахара больше. И мы сделали это. Этот 1% - огромная цифра для тех, кто выращивает сахарную свеклу. Это дополнительные полтонны сахара с гектара.
РЗ: И что теперь? Семена будут у вас заказывать?
Конечно. В молекуле сахара только три элемента: углерод, водород и кислород. Растение дышит в отличие от человека углекислым газом, выдыхает кислород. А мы создали условия, при которых растение лучше дышит, вбирает СО2 из атмосферы, но и лучше выдыхает.
РЗ: Нельзя ли таких растений как можно больше поставить в наши квартиры?
Если представить себе, сколько выделяет кислорода свекольное поле, то это фантастика. Другого растения, которое выделяло бы так много кислорода, не существует. Хорошо бы создать плантации сахарной свеклы вокруг Москвы. Да и вообще, при помощи сахарной свеклы можно управлять экологией всего мира!
Источник статьи - http://rareearth.ru
10.07.2015 0Мы часто воспринимаем науку как мир точных формул и гениальных мужчин, которые совершают великие открытия. Но стоило мне заглянуть в биологическую лабораторию «Щёлково Агрохим», и эта картинка рассыпалась.
Не менее великими задачами здесь занимаются умные, тонкие, обаятельные женщины. Именно они ставят эксперименты, исследуют новые молекулы и ищут лекарства от болезней растений. Давайте заглянем в разные подразделения лаборатории и познакомимся с теми, кто здесь работает!
Научно-исследовательскую работу в «Щёлково Агрохим» возглавляет директор по науке, к. х. н. Елена Желтова. По словам руководителя, с первых дней создания в 1998 году научный центр «Щелково Агрохим» выбрал путь поиска новых подходов в разработке средств защиты растений и успешно развивается в этом направлении, подтверждая свои нетрадиционные подходы в создании новых препаратов не только получением патентов на изобретения, которых уже более 120, не только признанием международного сообщества: «Щелково Агрохим» является номинантом международной премии IHS Markit's Crop Science Awards, называемой сельскохозяйственным Оскаром, но и, что неизмеримо важнее, практическим подтверждением правильности научных разработок выбором, которые сделали потребители продукции компании.
Задачи, поставленные перед научным центром, многогранны, главная из которых – создание новых препаратов.
Елена Желтова - директор по науке, к. х. н.: «При создании ХСЗР важно не только выбрать наиболее эффективные для решения конкретной задачи действующие вещества, не только найти их синергетическое соотношение. Не менее важно обеспечить их максимально результативную доставку к целевому объекту, то есть выбрать препаративную форму. Именно решение этой триединой задачи и обеспечивает создание нового эффективного препарата».
Значимой частью научного центра «Щёлково Агрохим» стала биологическая лаборатория, которая была создана около 20 лет назад. По словам руководителя лаборатории, к. б. н. Киры Божко, главная задача её сотрудников – сравнительные испытания, отбор действующих веществ и новых препаративных форм с целью совершенствования линейки средств защиты растений.
По словам руководителя биологической лаборатории «Щёлково Агрохим», к. б. н. Киры Божко, лаборатория была создана в 2007 году для проведения гербицидного и фунгицидного скрининга – выполнения работ по сравнительным испытаниям и отбору действующих веществ, новых и старых препаративных форм с целью совершенствования линейки средств защиты растений.
Царство грибов
В одной из лабораторий, которые мы намерены посетить, царствуют коллекции фитопатогенных грибов. Оглядываюсь: на столах пипетки, чашки Петри, боксы с растениями – просо, цветущий рапс, сахарная свёкла. Нас встречают научные сотрудники отдела биологических исследований Александра Скачкова и Марина Башкатова.
«Наша лаборатория участвует в первых этапах скрининга и отбора действующих веществ, отвечает за их оценку и отбор готовых препаратов. Химики разрабатывают и передают нам на испытания массу новых комбинаций веществ и препаративных форм, что предполагает очень большое количество опытов, в том числе с растениями», – рассказывает Александра Скачкова.
«В представленной коллекции собрано более 200 фитопатогенных грибов, – продолжает она. – Объектом исследования являются грибы и некоторые другие возбудители заболеваний. Наши задачи – быстро проверить образцы, отсеять бесперспективное и выделить то, что заслуживает детального изучения. Как правило, сначала мы выращиваем гриб, который для этой цели пересеваем на питательные среды (чашки Петри с агаром). Это может быть Fusarium, Botrytis, Rhizoctonia, Phytophthora, Colletotrichum и другие».
Ещё одно направление работы – анализ образцов растений методом влажных камер. Метод идеально подходит для искусственного заражения растений заболеваниями в контролируемых условиях для последующей оценки эффективности защиты от инфекции.
«На поверхность листа наносится капля суспензии спор и через определённое время фиксируется результат. К примеру, нут чаще всего поражается грибными болезнями – это фузариозное увядание, аскохитоз, серая гниль. Для сахарной свёклы актуальны как листовые болезни – церкоспороз, мучнистая роса, так и корневые гнили – кагатная гниль, фузариоз».
На вопрос, не скучная ли это работа, Александра смеётся: «Что вы! Каждый новый день не похож на предыдущий. При этом у нас даже хватает времени на хобби. Я – микробиолог по образованию, но всегда увлекалась жуками. Теперь мы не только выращиваем грибы и растения, но и ведём коллекцию насекомых. Смотрите, здесь у нас мучной хрущак и жук зофобас. Это кормовые насекомые, у которых несложный цикл размножения. Мы изучаем их биологию и отрабатываем методику. А вот здесь живут богомол и палочники…».
Александра Скачкова, научный сотрудник отдела биологических исследований: «Наши задачи – быстро проверить образцы, отсеять бесперспективное и выделить то, что заслуживает детального изучения. Как правило, сначала мы выращиваем гриб, который для этой цели пересеваем на питательные среды»
Скрининг и предпосевной анализ
Научный сотрудник группы фитоэкспертизы и молекулярных методов диагностики Марина Башкатова отвечает за создание и систематизацию коллекции, насчитывающей около 200 штаммов микроорганизмов. «Деятельность нашего подразделения сосредоточена на комплексной диагностике инфекционных заболеваний растений и мониторинге фитопатогенной нагрузки. Спектр поступающего материала включает как семенной материал, так и образцы вегетативных органов растений», – говорит она.
Основная задача – выделение чистой культуры возбудителя из исследуемого субстрата с его последующей идентификацией. В данном процессе: посев на питательные среды, выделение изолированных колоний, пересев для накопления биомассы и подтверждение видовой принадлежности патогена (при необходимости), с помощью молекулярно-генетических методов. Цикл работ характеризуется высокой трудоёмкостью (в одной чашке может быть до 10 различных патогенов) и продолжительностью, что обусловлено необходимостью соблюдения временных параметров роста микроорганизмов.
«По запросу клиентов перед сезоном мы проводим целевые исследования для оценки общей фитосанитарной обстановки в хранилище или на поле, – продолжает Марина. – К примеру, в конце февраля к нам обратились производители картофеля за фитопатологической экспертизой семян и выявлением клубневых инфекций. К нам регулярно обращаются клиенты с просьбой провести фитоэкспертизу семян зерновых. Это крайне разумные мероприятия, которые можно только приветствовать. Данные фитоэкспертизы позволяют спрогнозировать вероятность заболеваний на ранних этапах развития культуры (корневые гнили, плесневение семян, «чёрная ножка») и подобрать наиболее эффективный фунгицидный протравитель, чтобы подготовиться к конкретным угрозам, а не действовать вслепую».
Лаборатория также оказывает консультационную поддержку в области химической защиты. «Например, недавно проводились исследования листового аппарата растений манго и кофейного дерева (Coffea arabica), привезённых к нам с Африканского континента. Цель работы – идентификация видового состава фитопатогенов для последующей разработки научно обоснованных рекомендаций по применению фунгицидов с учётом биологии выявленного патогена», – поясняет наша собеседница.
Марина Башкатова, научный сотрудник группы фитоэкспертизы и молекулярных методов диагностики: «Мы занимаемся вопросами сельскохозяйственной фитопатологии. Штаммы из нашей коллекции используются в качестве эталонных образцов при проведении фитоэкспертизы, постановке ПЦР-диагностики или тестировании эффективности фунгицидов»
Сравнить геном
От коллекций грибов и насекомых переходим в лабораторию молекулярных методов анализа. Работа сотрудников этой лаборатории базируется на комплексе современных методов молекулярной биологии, микологии и фитопатологии. Ключевая задача специалистов – оценка фитосанитарного состояния посевного материала и вегетирующих растений для выявления инфекционного начала, прогнозирования развития заболеваний, контроля качества семенного фонда. Немаловажный момент – поиск ответов на вопросы клиентов об эффективности того или иного препарата.
«Фитоэкспертиза семян классическими методами существует очень давно. Эти методы широко применяли ещё в Советском Союзе, – говорит ведущий научный сотрудник, к. б. н. Наталья Аршава. – Классические методы исследования рассчитаны на идентификацию патогена при помощи морфологического анализа: определяется внешний вид конидий, их развитие, цвет мицелия, характерные симптомы на листьях. Чтобы установить, чем болеют растения, необходимо сначала вырастить грибы, которые могут присутствовать на поверхности семени, довести их до стадии спороношения и только затем по конидиям определить вид инфекции. Это предполагает большие затраты времени».
Молекулярные методы произвели революцию в диагностике, так как они позволяют заглянуть внутрь клетки и прочитать генетический код патогена, не дожидаясь, пока он вырастет на питательной среде и сформирует характерные конидии.
«Мы изучаем исключительно геном, – поясняет Наталья Аршава. – Вся информация о клетке содержится в ДНК (если это не вирус). После выделения ДНК патогена из тканей растения или спор грибов, присутствующих на поверхности или внутри семени, проводятся дальнейшие исследования».
Точная диагностика
Основным методом идентификации здесь выступает полимеразная цепная реакция (ПЦР). С помощью специфичных праймеров учёные амплифицируют уникальные участки ДНК/РНК, характерные для тех или иных вредных объектов. Ключевую роль в этом процессе играет высокоточное лабораторное оборудование, в первую очередь детектирующий амплификатор. Этот прибор позволяет не только делать копии генетического материала, но и в режиме реального времени определять количество продуктов реакции по флуоресценции без необходимости электрофореза.
Использование глобальных научных ресурсов (базы данных National Center for Biotechnology Information) позволяет сравнить полученную последовательность нуклеотидов с миллионами других последовательностей, депонированных в GenBank, и получить максимально точный результат.
Таким образом, возможности молекулярно-генетического анализа (ПЦР и секвенирования) на современном лабораторном оборудовании позволяют точно спрогнозировать развитие заболеваний и рекомендовать эффективные меры защиты, а также решать спорные вопросы.
Выход в практику
«Наша работа очень творческая. Никогда не знаешь, какие вопросы возникнут у клиента, – улыбается Наталья Аршава. – Скажем, в одном большом специализированном овощехранилище, несмотря на регулируемый микроклимат и правильную температуру хранения, морковь теряет товарный вид. Клиент полагает, что это склеротиниоз. Мы выполняем анализы и видим, что это оомицет, который достаточно редко встречается на практике, но при хранении овощных культур способен уничтожить до 50% урожая. Данный патоген имеет другую физиологию, и здесь требуется совершенно иная система защиты. Даём соответствующие рекомендации. Своевременное обращение за профессиональной консультацией помогло клиенту спасти урожай!»
Ещё один пример – пшеничное поле, на котором агроном отмечает хлороз и пятнистости. «При этом три фунгицидные обработки не помогают решить вопрос. Мы проводим анализ образцов и обнаруживаем сильнейший бактериоз. Конечно, фунгициды здесь не сработают!» – восклицает Наталья Аршава.
«Какой правильный алгоритм действия, если на поле обнаружена проблема?» – спрашиваю Наталью Викторовну. И получаю исчерпывающий ответ: «Обращаться к специалистам! На постоянной основе поддерживать взаимосвязь с наукой. Когда мы знаем историю полей, можем легко понять, присутствие какого патогена наиболее вероятно, какие могут быть риски, это случайность или система. Второй момент – использовать качественные семена. Зачастую хозяйство пользуется собственными семенами, и на анализ к нам поступает посевной материал очень низкого качества, в котором присутствует целый комплекс различных патогенов. Чего ждать от таких семян? Лучше доверять надёжным источникам. Качество посевного материала компании «Щёлково Агрохим» базируется на концепции сильных семян и полном цикле индустриального производства – от селекции до высокотехнологичной подработки».
Наталья Аршава, ведущий научный сотрудник, к. б. н.: «До того как прийти в научный центр «Щёлково Агрохим», я 10 лет занималась задачами фундаментальной науки и работала в медицине. По сравнению с другими отраслями науки большое преимущество центра состоит в том, что мы обладаем хорошей ресурсной базой и можем проводить сложные анализы быстро и качественно, не полагаясь на сторонние организации»
Собрать пазл
В секторе биотехнологии нас встречает Галия Вильданова, научный сотрудник отдела биологических исследований: «Мы занимаемся разработкой и исследованием препаратов на основе живых бактерий, – рассказывает она. – Сразу оговорюсь: эти штаммы выделены из почвы и растений. Они не патогенны для человека и животных. На создание микробиологического препарата уходит не менее трёх лет. Если в лаборатории провести эксперимент можно относительно быстро, то на полевые испытания потребуется не меньше двух лет».
Такие высокоэффективные биологические препараты, как БИОКОМПОЗИТ ДЕСТРУКТ, АЗАФОК, родились именно в этой лаборатории. Некоторые продукты представляют собой консорциум штаммов нескольких видов хозяйственно-ценных бактерий с общим титром не менее 1 млрд живых клеток на 1 мл. БИОКОМПОЗИТ-ДЕСТРУКТ – микробиологический препарат для ускоренного разложения соломы и пожнивных остатков, а жидкое микробиологическое удобрение АЗАФОК представляет собой микробный консорциум, включающий три вида спорообразующих бактерий.
«Биотехнологическая лаборатория не первый год работает над поиском новых микроорганизмов для создания биопрепаратов. Несмотря на наличие обширной официально зарегистрированной коллекции микроорганизмов, не все они соответствуют нашим потребностям, – поясняет Галия Вильданова. – Например, нам требуется микроорганизм, обладающий полифункциональной активностью и сочетающий в себе два ценных признака: способность продуцировать фитогормоны и одновременно подавлять рост фитопатогенных грибов. И тогда начинается направленный поиск».
Другой блок вопросов, которым занимается группа, – увеличение срока годности биопрепаратов. «В отличие от химических препаратов, живые микроорганизмы подвержены старению, инактивации, гибели под воздействием факторов окружающей среды. Сохранение жизнеспособности и функциональной активности таких препаратов – важная задача», – поясняет наша собеседница.
Галия Вильданова, научный сотрудник отдела биологических исследований: «Я выросла в Башкирии и с детства интересовалась микроорганизмами, поэтому и выбрала в университете кафедру биотехнологии. У нас была отлично оснащённая лаборатория: автоматические дозаторы, ламинарные боксы… Наши преподаватели дали нам хорошую базу»
Молодым – дорога
Знакомлюсь с другими молодыми сотрудниками лаборатории биологических исследований, среди них и Надежда Балаева, которая пришла на «Щёлково Агрохим» в 2018 году после окончания Тимирязевской академии.
«Помимо научно-исследовательской работы, мы выполняем и стандартные задачи, – рассказывает Надежда. – На постоянной основе в лаборатории проводятся исследования по определению сортовой чувствительности растений, изучаются последействие, фитотоксичность, эффективность действия гербицидов. Из последних интересных препаратов можно назвать гербицид ДЕПРИМО, МД*; сейчас он находится на регистрации. По нему было выполнено множество исследований, в том числе изучение эффективности действия на различных моделях. Выполнено полноценное исследование по борьбе с падалицей подсолнечника. Определялась эффективность его действия на просовидных сорняках».
В новом лабораторном корпусе сотрудники проводят исследования современных препаратов для растениеводства, в том числе на суперсовременном фитотроне, что выводит работу по изучению гербицидов, фунгицидов, удобрений и росторегуляторов на новый уровень. Ускоренное получение тест-растений для испытаний позволяет увеличить количество экспериментов. Возможность задавать разные параметры климата показывает чувствительность культур к обработкам при разных погодных условиях. Новые климатические камеры, полноценный свет и широкие возможности варьирования систем питания и защиты растений помогают быстрее раскрыть потенциал сорта и в разы ускорить селекцию новых сортов и гибридов.
Рабочий день подходит к концу. Прощаюсь с гостеприимными хозяевами – пора и честь знать. Конечно, я побывала не везде. За один визит невозможно охватить весь спектр вопросов, которыми занимаются в научном центре. К примеру, недавно отстроена новая теплица, открывающая самые широкие возможности для экспериментов; заработали новые камеры искусственного климата, где учёные и селекционеры могут моделировать абсолютно любые условия освещённости, влажности и питания растений. Здесь тоже очень интересно! Кстати, если вы случайно окажетесь на заводе, обязательно загляните в научный центр, хотя бы для того, чтобы просто увидеть в микроскоп удивительный микромир. Там внутри – сложная и хрупкая вселенная жизни, которую держит в своих руках именно женщина.
Надежда Балаева – сотрудник отдела биологических исследований: «У нас ценят молодых коллег, относятся к ним максимально бережно, способствуют их росту. Так, после нескольких лет работы я решила поступать в аспирантуру ГБС РАН по новой для меня теме. Моё руководство полностью поддержало это решение. Для меня это очень важно».
Татьяна Коробейникова – один из самых опытных научных сотрудников группы исследований гербицидов и росторегуляторов. До прихода в «Щёлково Агрохим» долгие годы занималась семеноводством различных сельхозкультур. Хорошо, когда в молодом научном коллективе есть такие мудрые наставники!
«Щёлково Агрохим» гордится своими достижениями, но наше главное богатство – это коллектив сотрудников-единомышленников, неравнодушных, творческих, нацеленных на решение общих задач. И то, что специалисты различного профиля – химики, биологи, микробиологи, аналитики, агрономы, специалисты по регистрации – нацелены на решение общей задачи, помогает в достижении цели», - Елена Желтова.
* Препарат находится на регистрации.