Жизнь прожить – не поле перейти... Если хотя бы мысленно выложить в линию расстояния, пройденные по полям академиком Багратом Сандухадзе за его 90 лет, то смысл этой пословицы окажется не таким, каким был изначально. Но ничего страшного: она от этого станет только лучше, многограннее... К «наследственным» её качествам-смыслам добавятся «приобретённые». Это как в селекции – науке, практическому применению которой Баграт Исменович и посвятил свою жизнь...
Колхоз – дело добровольное
...А увлечён он в детстве был литературой, философией. И сейчас с лёгкостью цитирует, например, Жан-Жака Руссо: «Жизнь длится лишь мгновение, и сама по себе она ничто. Ценность её зависит от того, что удалось сделать».
«Мгновение» для Баграта и его брата-близнеца, который родился на час раньше, началось в небольшом грузинском селе в 1931 году. Да, 90 лет назад! Но время, что бы там ни говорили представители точных наук, – величина непостоянная. Каждый следующий год сначала всё быстрее проходит, потом пробегает, а затем уже и пролетает. Но каждый же из этих прошедших-пролетевших годов многое даёт, многому учит человека, который любит и умеет думать, «любит мудрость». Переведите два последних слова на греческий, «философия» как раз и получится.
Думать, смотреть, сравнивать, искать... И понимать. Понимать, что всё в мире не делится исключительно на хорошее и плохое. Просто надо уметь это хорошее замечать и выделять, отбирать.
Например, слово «колхоз» сегодня имеет, пожалуй, исключительно негативные ассоциации. И тому, конечно, есть основания, но...
– В одиночку работать, в одиночку использовать технику – это перспектив не имеет, – говорит Баграт Исменович. – И когда началась коллективизация, мой отец пошёл в колхоз добровольно в первый же день. Пошёл, взяв с собой какой-то свой инвентарь... Туда вообще все брали кто что мог, потому что у колхоза вначале не было ничего.
Отец любил выходить на работу в пять часов утра, – продолжает он рассказ. – Село Орсантиа, где я родился, находится недалеко от Черноморского побережья, и летом после одиннадцати утра температура там поднимается выше 36 градусов, влажность воздуха большая, а потому и работать становится трудно. Отец вышел в тот день в пять утра и поработал честно. А кто-то другой пришёл уже только в девять, третий – в два часа дня... Может быть, они ещё не знали, как всё это будет в колхозе? Но вечером бригадир достал свои записи и объявил: «Трудодней всем поровну». Отец спросил: «Как – трудодней? Как поровну? Я в пять часов пришёл, а он в два часа!..» После этого в колхоз он не ходил четыре года...
В гостях у академика Сандухадзе гендиректор «Щёлково Агрохим» Салис Каракотов (слева) и директор департамента селекции и семеноводства «Щёлково Агрохим» Александр Прянишников (справа).
Но, как это в нашей стране бывало, да и сейчас бывает, «дело добровольное» в один прекрасный день становится «добровольно-принудительным». Так и коллективизация стала сплошной.
– Это уже пошла политика, – продолжает Баграт Исменович. – И отец снова пошёл в колхоз. Но я всё это рассказываю не для того, чтобы колхозы ругать. Первый принцип колхозного движения – товарищеская обработка земли. Сегодня во всём мире так работают. Только называется это уже не «колхоз», а «АО», «ООО», «агрохолдинг» и т. д. Но всё это было заложено ещё тогда, в Советском Союзе. Сегодня землю обрабатывают с помощью широкой техники, которую невозможно было бы применять, будь у каждого свой небольшой участок земли. Поэтому мне и не нравится, когда я слышу: «Эти колхозы... Кому они нужны?!..» Надо не просто критиковать, а использовать то хорошее, что в них было. Ругать старое проще всего. Проще всего говорить: «Всё было плохо». Труднее сделать так, чтобы стало лучше. То, что было при Советском Союзе, всё пытаются уничтожить, есть такие люди... А разве сегодня не получают многие работающие такие деньги, на которые не знают, как прожить? Разве сегодня все видят для себя будущее? Разве есть какая-то цель, какая-то идея, какая-то программа хорошая, чтобы людям хотелось работать ещё и на государство, а не только на собственный карман? Я этого, к сожалению, не вижу. Когда я родился и рос, идеология была «марксизм-ленинизм». Я, пока в школе учился, «Капитал» Маркса три раза прочитал. Его философию сегодня чаще всего ругают те, кто с ней не знаком, кто не читал. В те же годы люди знали, к чему стремиться, люди верили! И шли работать. Не для себя, а для колхоза, для общества, для страны...
Баграт Сандухадзе (второй слева) среди коллег-ученых
Сегодня в той же Америке науку на 70% финансируют частники. Там что-то изобретают, свои изобретения продают, а в итоге и сами живут хорошо, и государству польза. У нас же, к сожалению, всё по-другому. Частники в науку не вкладываются: то ли боятся, то ли не верят. Не вкладываются они и в селекцию, хотя эта отрасль занимает третье место по доходности в мире. Это не моё утверждение, это говорят люди, которые умеют считать...
«Что-то из него выйдет!..»
Говорят, времена не выбирают. Правильно говорят. Но в каждом времени, в каждой эпохе есть не только свои ужасы, недостатки, есть в них и рациональные зёрна. Эх, были бы в «селекции политэкономической» великие учёные, великие практики... Помните ли вы, как в перестройку мечтали взять всё лучшее, что было при социализме, и «скрестить» с «положительными признаками» капитализма?.. Получилось... то, что получилось. Но чтобы меньше ошибаться в будущем, нужно помнить прошлое. И то хорошее, что в нём было, и то, о чём, может быть, вспоминать не хочется...
– В деревнях никто калитки, двери не закрывал, – вспоминает Баграт Исменович, – ни внешнюю, ни внутри дома. Все они были открыты. Никому и в голову не приходило без приглашения зайти, что-то взять...
А следующую историю он рассказывает с улыбкой. Верить ей или не верить? Улыбаться или ужасаться? Что, без сомнения, надо, так это помнить, какое тогда было время...
– Я когда родился, был очень слабеньким даже по сравнению с братом-близнецом, а в семье ещё трое детей, тоже не очень больших. Время непростое, выживать и здоровым-то трудно, а тут... Посчитали, что я всё равно не выживу и решили меня не кормить... Прошёл день – меня не кормят, прошёл второй... На третий день отец вошёл, а я ему говорю: «Не дождётесь!» Отец – к маме: «Начинайте кормить! Что-то из него выйдет!..»
И началось детство. Обычное для тех времён детство. Не в кружки и студии ходили, а работать: отцу помогать, ухаживать за всем тем, что выращивали (это виноград, кукуруза, соя, фасоль, фундук, грецкие орехи...). В детских ручках маленькие мотыжки для прополки бывали не реже, чем у нынешних детей – смартфоны. Мотыжки эти отбивали-точили с вечера: забудешь – самому же хуже. Ну... будто аккумулятор забыл на зарядку поставить... А купаться-резвиться и ловить в горной реке Ингури рыбу – всё это днём, когда из-за жары невозможно работать.
Затем – школа. В трёх километрах от дома. На машине туда никто не подвезёт. Про школьные автобусы никто вообще не слышал. Пешком! С обувью тоже проблемы... Её шили себе сами из выделанных коровьих шкур. А дороги каменистые, такая обувь изнашивается быстро. Однажды отец купил калоши! «Калоши настоящие, красивые, блестящие» – помните такую детскую песенку? Такие не носить – ими любоваться надо! Вот и надевал он их только по праздникам.
Когда началась война, стало ещё труднее. Фронт приближался и, помимо сельскохозяйственных работ, приходилось строить ещё и оборонительные сооружения. Да и с продуктами становилось труднее: их отдавали для нужд армии. Стало не до учёбы...
– Мы бросили заниматься, в школу не пошли, – вспоминает Баграт Исменович. – Однажды утром, когда мы убирали около реки фундук, туда приехали мой дядя, который был председателем колхоза, и директор школы. Увидели нас и вызвали отца: «Почему они бросили школу? Мы ждём их там!» Поговорили и решили, что на следующий день учиться мы продолжим.
Почему я об этом вспоминаю? – продолжает он. – Потому что в тот момент особого желания ходить в школу, учиться у меня не было: и старший брат работал, да и обстановка такая... А потом к нам в школу из Тбилиси приехала по распределению преподавательница литературы. Как же она проводила уроки! Как знала предмет! Как говорила! Впечатление она производила очень сильное, такое, что я как будто проснулся! И преобразился. Ни одного урока больше не пропустил, стал много читать: и художественную литературу, и книги по философии. Я стал этим жить!
В 8-9 классах, если в колхозе проходило какое-то собрание, мероприятие, праздник, меня из школы туда направляли выступать. Потому что я вдруг научился молоть языком – говорить, выступать, хотя, конечно, поначалу и волновался: представляете, какая это ответственность!
Учительница эта вышла замуж за директора нашей школы, а со мной продолжала заниматься, давала мне книги: произведения Чавчавадзе, русских классиков. Я уже мог говорить сколько хочешь, потому что я этим жил, много читал, писал... И я уже задумывался о какой-то самостоятельности, потому что родители жили бедно, мне надо было искать работу, учёбу, перспективу... Что-то я должен был уже делать сам!
«Я русский бы выучил...»
– Когда я оканчивал школу, – продолжает рассказ Баграт Исменович, – уже понимал, видел, что без русского языка у меня ничего достойного не предвидится. Что делать? В первую очередь – хорошо изучить русский язык. Как это сделать? Я придумал! Решил, что надо пойти служить в армию. В центр России или на Дальний Восток – всё равно, куда пошлют. За два-три года службы, когда ты живёшь вместе с русскими, когда ты учишься на русском, этот язык ты просто не можешь не выучить! Если и не в совершенстве, то хотя бы сумеешь разговаривать на нём, понимать.
И что вы думаете? – смеётся он. – Сначала четыре месяца меня не брали. Я даже заявление написал! Наверное, я единственный грузин, который не боялся в армию идти, а просился туда сам. Как обрадовался мой брат-близнец, которому я, понимая, что сразу обоих нас не возьмут, сказал: «Давай я сначала!» Наконец, меня призывают и направляют... не в Россию, а в пригород Тбилиси, в танковое училище. Я говорю: «Что такое? Вы же мне обещали!..» Но... в армии не поспоришь.
Однако в училище оказались ребята и из России, и из Казахстана, и из Таджикистана... Это сегодня, после того как не стало Советского Союза, стали так много говорить про национальности. А ведь было время... Годы спустя, когда я уже работал в институте, где избирался и секретарём парткома, и членом месткома, я случайно прочитал, что, оказывается, у нас там – представители 17 народов. Я этого не знал, потому что для меня это не имело никакого значения. Для чего? Зачем я буду спрашивать у кого-то: «Какой вы национальности?» Вы человек, и судят каждого по его человеческим качествам: как он работает, как относится к обществу, к товарищам и т. д. Вот и всё!
Меня назначили механиком танка Т-34-85. Кроме того, я отлично стрелял по мишеням. И когда к нам кто-то приезжал с проверками или на учения, меня сразу сажали в танк, и я ни разу часть не подводил: выстрел – и фанерная модель в виде танка превращается в пыль.
Так отслужил я полтора года, полгода ещё оставалось, и вдруг утром, я ещё сплю, старшина хлопает меня по ногам: «Готовься, – говорит, – через два-три дня ты будешь свободным, поедешь домой, отслужил...» Оказывается, Булганин тогда приказ подписал, что полтора года достаточно. Они, мол, уже всё знают, зачем их держать? Пусть едут домой!
Я ехал домой с тремя мешками. Родные, наверное, думали, что это подарки... Открыли, а это всё книги.
Служба закончилась, что делать? Опять в колхоз идти? Я уже от этого устал, да и перспектив не видел. Решил поступать в Тбилисский университет. Что изучать? Конечно, литературу! Я был в себе уверен, думал, что прекрасно всё знаю, что хорошо всё напишу. Поступающих на этот факультет было 250 человек, а мест – 50 штук. Даже тех, кто сдал экзамены на все пятёрки, оказалось на сотню человек больше. Чем они потом занимались, я не знаю. А у меня случилась одна четвёрка... Я взял рюкзак и поехал домой.
По дороге вспомнил, что некоторые мои одноклассники поступили в Диди-Джихаишский сельхозтехникум в Самтредиа. Я видел, знал, что техникум этот был очень хорошим, а директор там прекрасный организатор, очень знающий человек. «Дай, – думаю, – заеду туда, посмотрю, как они там живут, чем занимаются». Тем более что это по пути: от моей деревни километрах в семидесяти на восток. Заехал, и один мой товарищ мне говорит: «Я тебя хочу с директором познакомить». Он знал, что у меня очень хорошие оценки. Я отвечаю: «Ну, давай познакомлюсь. Просто так». Директор со мной побеседовал и говорит: «Если хочешь, я могу тебя взять прямо сейчас, – а это было где-то в начале января. – За первый семестр я с тебя не буду ничего требовать, никаких экзаменов, а вот за следующие ты должен будешь уже всё сдавать». В итоге он меня уговорил. Я заехал домой, взял вещи и – в техникум.
И что вы думаете? «Политэкономия»? Я всё знаю! В армии этому специально отводили время, читали лекции, выдавали литературу и т. д. «Механизация»? Да, я же механик-водитель танка: двигатель, принцип работы – всё хорошо знаю! Я преподавателю сам могу лучше объяснить... «Экономика»? Тоже для меня не проблема. Я сказал директору, что могу и хочу экзамены сдать. Пусть на тройку или четвёрку, но сдать! В итоге – одни пятёрки. А спустя время я и техникум окончил с отличием. Благодаря этому для поступления в Тимирязевскую сельхозакадемию мне было достаточно сдать всего один экзамен...
На первых курсах мне было немножко трудно, всё-таки русский язык я знал недостаточно, но в итоге всё получилось. Помню, после третьего курса четыре экзамена – по генетике, селекции, политэкономии, экономике – сдал в один день. Последний преподаватель, ставя уже оценку в зачётку, меня «поймал»: «Ты что, сегодня уже три экзамена сдавал?» – «Да». – «Если б я знал, я б у тебя не принял...»
Окончив Тимирязевку, я вернулся в Грузию: директор техникума пригласил меня читать лекции по растениеводству, а заодно руководить опытным хозяйством. К тому времени у меня уже была жена, Инна Васильевна, в библиотеке работала. Через какое-то время она начала болеть, показалась врачу, и тот сказал, что ей не подходит местный климат с его высокой температурой и влажностью и что лучше нам переехать куда-нибудь в среднюю полосу России. Тогда я и позвонил в «Немчиновку», в НИИСХ центральных районов Нечернозёмной зоны, как назывался тогда наш институт, в котором я до этого, обучаясь в Тимирязевке, два раза бывал на экскурсии и знал уже, чем они занимаются. Я сказал, что готов работать на любой должности, при любой зарплате. Мне ответили: «Хорошо, приезжай!..»
«Открываешь калитку – продовольственная пшеница растёт...»
Озимой пшеницей Баграт Сандухадзе «живёт» с 1969 года. До этого ему пришлось и рожью заниматься, и яровой пшеницей, но озимая... Он рассказывает об этой культуре, об этапах своей многолетней работы с ней с такой любовью, с таким азартом, что если этот «производственный роман» изложить на бумаге, то, уверен, его с интересом прочтут даже люди, далёкие от сельского хозяйства. Потому что в истории этой есть всё: и неожиданные «повороты сюжета», и последовательность различных проблем, которые в итоге – не без огромного труда, но и не без удачи и даже не без интриг – решаются! А уж результат этих исследований!.. В нашей подмосковной нечернозёмной, «неперспективной» и неблагоприятной по погодным условиям климатической полосе озимая пшеница даёт такие результаты, которым могут позавидовать не только российские территории, на которых «палку в землю воткни – она даст урожай», но и зарубежные сельхозпроизводители с их современнейшими технологиями.
Озимая пшеница Московская 40
Селекция позволила сделать пшеницу более устойчивой к полеганию, увеличить её урожайность и качество. Было время, когда в этих широтах выращивали лишь фуражное зерно с низким процентом белка и клейковины, зерно, из которого хорошего хлеба не испечёшь.
– Помню, в Ставрополе выступил я на совещании, – вспоминает Баграт Исменович, – рассказал о своих идеях, а мне в ответ: «Зачем вам это всё? Ваша зона – животноводческая, фураж и т. д. А продовольственную пшеницу мы вам в Москву привезём». Спорить я с ними, конечно, не стал. Не был я ещё ни членкором, ни академиком. Я ушёл и просто начал эту работу. Сегодня же уже доказано на практике: наша климатическая зона лучшая в нашей стране. Да и не только в нашей. Самое лучшее продовольственное зерно выращивают сейчас здесь, в этом регионе, в Подмосковье. И в целом – в нечернозёмной зоне. И у нас есть сорт, сочетающий высокую урожайность с высоким качеством. Этот сорт заинтересовал селекционера из Германии, тот ко мне приехал, а потом помог передать этот сорт на международные сортоиспытания в Канаду. Отзывы оттуда пришли превосходные! Этот сорт признали лучшим по сочетанию урожая и качества. Но я в Канаду не поехал, поехали чиновники, это ж их сорт, не мой...
Так что не надо нам больше ниоткуда возить пшеницу: ни из Ставрополья, ни из Казахстана. Одна дорога во сколько обойдётся... А у нас всё Подмосковье рядом: открываешь калитку – продовольственная пшеница растёт...
Тут я впервые решил поспорить: «А много ли, – спрашиваю, – полей-то осталось в Подмосковье?» Растут коттеджные посёлки да многоэтажные кварталы. Для тех, кто съезжается поближе к богатой столице со всех регионов российских.
Баграт Сандухадзе (слева) и Салис Каракотов на конференции в ООО «Дубовицкое», Орловская область
– Сегодня в Подмосковье засеяно около ста тысяч гектаров. Я говорю, что можно эти площади увеличить ещё на 150-200 тыс. га. Ведь в Подмосковье многие поля не обрабатываются, техники нет. Это беда... В прошлом году мы практически без комбайна здесь всё убирали. Ты спросишь: «Как это без комбайна?» А так: он три дня работает, два дня ремонтируется. А у нас семь лабораторий, восемь культур. Кроме того, семена надо очищать, нужны завод, сортировка, сушка, ведь у нас в это время идут дожди. Много ещё чего нужно, но ни одно, наверное, хозяйство в Московской области полным комплектом необходимого не обладает. Вот сейчас Салис Каракотов организовал зерноочистительный пункт, там можно теперь очень много хорошего сделать, потому что есть условия.
В России земли много, – продолжает Баграт Исменович, – ни в одной стране столько нет. Огромные массивы, огромные чернозёмы. Если её грамотно использовать, я подсчитал, у нас примерно на 40% себестоимость зерна будет ниже, чем за рубежом. На сорок! Вы представляете, что будет, если мы нормально станем относиться к растениеводству, к сельскому хозяйству? Кто кого будет пугать санкциями? Запад нас или мы его? Мы такие санкции устроим, что ни один фермер – ни в Америке, ни во Франции, ни в Германии, ни в Англии – ничего не продаст. Потому что у них качества нет и нет такого огромного количества земли. Наше зерно и сейчас уже востребовано, а через 10-20 лет Россия может и должна осилить рубеж в 300-350 млн тонн. Половину всего мирового зерна можно производить здесь!
Но для этого нужно не только урожайность повышать. Повторюсь: нужна техника.
Там, где у нас работают 3-4 трактора, в Германии – 60 тракторов! В большинстве других стран – 28-30 тракторов на тысячу гектаров посевов. Поэтому мы и сеем не вовремя. Не хватает того, не хватает этого... Потому я и не склонен к тому, чтобы мы увеличили посевные площади. Пока...
И ещё – деревни надо восстанавливать, потому что какая Россия без деревни?! Сейчас я вижу, что в последнее время немножко в этом отношении уже начали хотя бы говорить...
Еще раз про любовь...
У кого ещё и попросить совета, как не у мудрого человека. Думаю, что вопрос, который я задал Баграту Исменовичу, волновал и волнует многих: «Очень часто встречаешься с людьми, которые любили и любят одно, а заниматься в жизни им приходится совсем другим, потому что любимое дело не приносит достаточных для жизни денег. А дело нелюбимое доход приносит, но нет радости... Что выбрать?»
– У меня на это есть очень простой ответ: ты должен идти туда, заниматься тем, что тебе легко даётся. У меня есть брат-близнец, он математик. Я же до сих пор не знаю, что такое игрек-икс... Я любил и люблю литературу, историю, философию, но... Я вырос в деревне, где приходится что-то выращивать, кого-то кормить и т. д. А потом в моей жизни появилась селекция. И я полюбил её не меньше, чем литературу. У меня сейчас 500 тысяч растений в поле. Там, где рождаются новые сорта пшеницы. И я могу с ними находиться всё время, хоть 24 часа в сутки, был бы только световой день... А ведь мне и дома тоже надо бывать, иначе родные могут спросить: «Где ты шляешься?..»
Без селекции я сейчас уже не могу. Сколько лет живу и ни разу в отпуске не был. Только на бумаге: оформил отпуск и... снова на работу, снова или здесь сижу, или в поле хожу. Не могу без пшеницы. Я должен два, четыре, пять часов бывать в поле. С того момента, когда сходит снег, и до уборки. Я привык по фенотипу отбирать генотип. В нашем деле пока этому не научишься, не будет тебе ничего.
И всё же... Если твоё дело тебе не нравится, если ты ходишь каждый день на работу только для того, чтобы деньги получить, продукты купить или ещё что-то... Это уже не жизнь!
Когда я сейчас хожу по полям и вижу, какой стала пшеница, над которой я работал, – это такое счастье! Такое вдохновение! Мне не до врачей! Я недавно что-то такое почувствовал... К тому же наслушался про сосуды, про необходимость шунтирования и т. д. И поехал я в кардиологический центр имени Бакулева. Там меня посмотрели: «Баграт Исменович, да тебе будто 20 лет! Так сосуды работают». Я так обрадовался! А ведь думал, что меня тоже будут шунтировать.
Поэтому... Я считаю, что человек должен жить творческой жизнью! Знаменитый советский учёный, селекционер Павел Пантелеймонович Лукьяненко говорил, что селекция – это не только наука, но в определённой мере и искусство. И успехи в ней немыслимы без творческой мысли, без вдохновения, без любви к делу. Он отдал всё пшенице.
И я тоже отдал пшенице всё...
Алексей Сокольский
23.04.2021 0
Для аграрного сообщества нашей страны новый 2026 год начался с крупнейшего делового мероприятия: международной выставки «Агравия», которая прошла в МВЦ «Крокус Экспо» (Московская область). Она состоялась при поддержке генерального спонсора – компании «Щёлково Агрохим».
В этом году «Агравия» объединила сразу несколько направлений: овощеводство, животноводство, ветеринарию, переработку и растениеводство. Мероприятие развернулось на площади более 60 тыс. м², а свои продукты и услуги представили свыше 1 тыс. поставщиков и дилеров из 32 стран. По предварительной информации, «Агравия» приняла около 30 тыс. гостей: это выводит выставку в топ лидеров среди аграрных мероприятий России.
Участвуя в официальном открытии «Агравии», генеральный директор компании «Щёлково Агрохим», академик РАН, д. х. н. Салис Каракотов заявил: «Сегодня все мы находимся на этапе осознания наших возможностей в агрохимии, селекции и семеноводстве. Желаю всем участникам выставки любить российские технологии, российскую науку, российских сельхозпроизводителей. А в конечном итоге – любить Россию!».
Производительность труда в плюсе
Одним из ключевых событий выставки стала международная пленарная сессия на тему «Умное сельское хозяйство: новые технологии, партнёрства, продовольственная безопасность», которая прошла в дискуссионном режиме. Отвечая на вопрос модератора о том, как повысить производительность труда, Салис Каракотов подчеркнул: рост эффективности должен измеряться не процентами, а кратным увеличением результата на одного специалиста. Данное правило работает как в промышленности, так и в растениеводстве.
Салис Каракотов – о том, как производительность труда влияет на рентабельность сельскохозяйственного дизнеса
Слова Салиса Добаевича подкрепляются реальными цифрами. Так, в 2024 году компания запустила в Подмосковье новый автоматизированный цех по выпуску средств защиты растений. Объём инвестиций в реализацию проекта составил 2,5 млрд рублей. А уже по итогам 2025 года завод выпустил продукцию на сумму порядка 17 млрд рублей.
«По российским нормативам мы планировали штат в 200 человек. Оказалось, что 100 специалистов легко справляются с объёмом работы! При этом производительность труда на одного человека превышает 2 млн долларов. Чем же отличается наше производство от многих других? Конечно же, автоматизацией, роботизацией и минимизацией тяжёлого физического труда», – объяснил спикер.
Новый цех по производству СЗР – лишь частный пример того, как должно быть в аграрном секторе в целом, подчеркнул гендиректор «Щёлково Агрохим». Сегодня Россия производит и экспортирует большое количество пшеницы. Однако выращивание зерновых колосовых культур в большинстве регионов нерентабельно.
«Причина – в низкой производительности труда. Чтобы её повысить, нужны новые технологии. Возможно, по разработкам в области геномного редактирования Россия и находится в тройке мировых лидеров, но у нас нет ни одного редактированного растения в производстве или хотя бы в испытаниях. И нет ни одной научной школы, которая владела бы полногеномным сиквенсом какого-нибудь растения. Исключение – компания «Щёлково Агрохим», потратившая 5 лет на создание ДНК-чипа сахарной свёклы», – заявил Салис Каракотов.
Кроме того, в России действует запрет на геномное редактирование растений. В сложившихся условиях нужно делать ставку на интеграцию современной селекции, точной агрохимии и эффективных управленческих решений. И компания «Щёлково Агрохим», земельный банк которой превышает 230 тыс. гектаров, успешно движется по этому пути.
В фокусе – пшеница: озимая и яровая
К 2030 году отрасль должна прибавить 25% к производству сельхозпродукции относительно 2021 года: так говорится в указе Президента РФ Владимира Путина. Чтобы достичь этого показателя, необходимо сфокусироваться на культурах с потенциалом роста валового сбора за счёт урожайности. В первую очередь пшеница – озимая и яровая. Планируемая средняя урожайность к обозначенному сроку – 40,6 ц/га (+8,3 ц/га к текущему показателю).
По словам Салиса Добаевича, чтобы достичь поставленной задачи, каждый федеральный округ должен прирасти урожайностью от 5 до 10 ц/га. «Не так уж и много, – утверждает спикер. – Но прибавить эти центнеры мы можем только за счёт развития селекции и использования эффективных технологий». В том числе отрасли нужны сорта озимой пшеницы, которые в производственном посеве будут давать 140 центнеров с гектара.
Что касается второго элемента успеха – технологий – Салис Каракотов представил три модели выращивания озимой пшеницы (на примере сортов селекции «Щёлково Агрохим» в НПО «Бетагран Семена»).
Традиционная технология подразумевает двукратное внесение аммиачной селитры и применение средств защиты растений. Урожайность «озимки» в данном случае в среднем составляет около 75 ц/га.
Оптимальная технология выращивания озимой пшеницы усилена агрохимикатами и обеспечивает 86,6 центнеров на круг.
И совершенно другой уровень – технология высоких урожаев. Она включает в себя трёхкратное внесение аммиачной селитры, полный спектр листового питания и максимальную защиту от вредных объектов. Результат не нуждается в комментариях: 103,5 ц/га зерна!
Напомним, всё вышесказанное касается озимой пшеницы. Но что же делать с пшеницей яровой?
«Сегодня это нерентабельная культура. Площади под ней неуклонно снижаются: если в 2020 году они составляли 12,5 млн, то по итогам прошлого – только 9,9 млн гектаров», – привёл цифры Салис Каракотов.
С учётом всех обстоятельств отрасль остро нуждается в сортах мягкой яровой пшеницы нового поколения: карликовых, устойчивых к полеганию и прорастанию в колосе, отзывчивых на технологии, с высоким содержанием белка. «В сортах, которые по урожайности приблизились бы к озимой пшенице», – подчеркнул академик РАН.
А значит, новый этап развития отечественной селекции связан с яровой пшеницей. Чтобы восполнить существующий пробел, компания «Щёлково Агрохим» участвует в Федеральной научно-технической программе развития сельского хозяйства на 2017–2030 годы (ФНТП) с проектом по созданию новых сортов яровой пшеницы. Её партнёрами выступают ФГБНУ «Всероссийский НИИ сельскохозяйственной биотехнологии» и ФГБОУ ВО «Орловский ГАУ».
Проект устанавливает высокую планку: к 2030 году создать 10 новых сортов яровой пшеницы. Они будут выведены с помощью современных селекционно-генетических методологий и технологии спидбридинга. Также планируется, что к указанному сроку производство семян новых сортов достигнет 35 тыс. тонн.
Вертикаль реальных результатов
Дискуссии продолжились на экспертной панели «Посевной клин», на которой выступил Александр Прянишников – директор департамента селекции сельскохозяйственных культур «Щёлково Агрохим», д. с.-х. н., член-корреспондент РАН. Он сообщил, что за последние 5 лет компания инвестировала в селекционные и семеноводческие проекты 10 млрд рублей. Сегодня в структуре «Щёлково Агрохим» – три селекционных центра: «Бетагран Семена» (пшеница, соя, горох, рапс), «СоюзСемСвёкла» (сахарная свёкла), «Актив Агро» (подсолнечник и кукуруза). Такая модель позволяет решать задачи комплексно, начиная с проведения фундаментальных исследований и заканчивая внедрением новых сортов и гибридов в реальное производство.
Александр Прянишников рассказал о векторах развития селекции, которых придерживается «Щёлково Агрохим»
В качестве примера Александр Прянишников привёл сахарную свёклу. В 2024 году самообеспеченность России семенами этой стратегически важной культуры составляла 8%. По итогам прошлого сезона данный показатель превысил 22%. Следующая цель – занять до 35% российского рынка семян сахарной свёклы за счёт регистрации новых гибридов, отвечающих требованиям рынка.
Компания усиливает селекционные портфели и по другим полевым культурам, создавая новые высокотехнологичные сорта и гибриды. В том числе расширяется линейка гибридов подсолнечника, адаптированных под различные производственные технологии: классическую, ИМИ и СУМО.
В сегменте сои ставка делается на получение сортов скороспелых, устойчивых к полеганию, отличающихся высоким – более 45% – содержанием протеина.
Новое направление «Щёлково Агрохим», связанное с селекцией гороха, ориентировано на глубокую переработку, в первую очередь с учётом завода по производству амилозного крахмала, который будет построен в Липецкой области. «В этом году мы передаём на госсортоиспытания первый высокоурожайный сорт гороха. В прошлом году на полях ООО «Дубовицкое» он дал 44 центнера с гектара. Кроме того, на подходе целая плеяда новых сортов», – поделился Александр Иванович.
Ещё один проект, который был анонсирован совсем недавно, – селекция ярового и озимого рапса. «Это одно из трендовых направлений в масличных культурах, и ближайшие годы мы обозначим как «пятилетку рапса». Уже в нынешнем году заложим селекционные питомники, чтобы к 2030 году представить собственные сорта и гибриды», – продолжил директор департамента.
Важно: селекция новых сортов и гибридов «Щёлково Агрохим» ведётся с учётом региональных технологий. Для этого создана сеть опытных площадок, формируются технологические карты для конкретных микрозон, оценивается адаптивность селекционных новинок к определённым природно-климатическим условиям.
«Компания выстроила работоспособную вертикаль. Для многих компаний она станет примером того, как нужно решать системные задачи», – констатировал Александр Прянишников.
Консолидация науки и бизнеса
На выставке «Агравия» стенд «Щёлково Агрохим» посетило большое количество гостей – представителей власти, науки, отраслевых организаций. Среди них – Вугар Багиров, директор Департамента координации деятельности организаций в сфере сельскохозяйственных наук Министерства высшего образования и науки РФ, член-корреспондент РАН.
В беседе с нами он сообщил: в рамках национального проекта «Наука и университеты» в нашей стране было создано 35 селекционных центров – семеноводческих и племенных. Реализация нацпроекта завершилась, но работа в данном направлении продолжается. Так, Минобрнауки выделило 3,6 млрд рублей на создание новых селекционных центров до 2030 года.
Вугар Багиров в подкаст-студии «Бетарен Практика»
Кроме того, подчеркнул Вугар Алиевич, важный вклад в развитие отечественной селекции вносит частный бизнес. «Компания «Щёлково Агрохим» проделала огромную работу и с помощью современных молекулярно-генетических методов создала уникальный сорт озимой пшеницы Зюгановка. С этим сортом она побила мировой рекорд урожайности, собрав 184,95 центнера с гектара! Именно так и нужно работать. С такими результатами мы можем накормить не только свою страну, но и весь мир», – заявил наш собеседник.
Но каждое семя – это «дитя», которое требует тщательного ухода, в нашем случае – чётко выверенной технологии. «Создаётся сорт с определённым генетическим потенциалом. Для его реализации необходимо соблюдать агротехнологический стандарт, что и делает компания «Щёлково Агрохим», – пояснил Вугар Багиров.
В основе дальнейшего развития отрасли лежит консолидация науки и бизнеса. И в начале 2026 года стало известно о важной инициативе, связанной с созданием Национального центра селекции и семеноводства на базе научных организаций Минобрнауки и АО «Щёлково Агрохим». Напомним, с соответствующей инициативой к Владимиру Путину обратился глава Орловской области Андрей Клычков. Мы попросили Вугара Багирова прокомментировать эту инициативу.
«В нашей стране всегда были уникальные сорта, но не было возможности их тиражирования. Этим должны заниматься селекционно-семеноводческие центры. По поручению Президента РФ Владимира Владимировича Путина мы создадим такой центр в Орловской области, чтобы обеспечивать российских сельхозпроизводителей отечественным селекционно-генетическим материалом. В Национальный центр селекции и семеноводства будут интегрированы научные учреждения Минобрнауки и ведущие селекционные компании, которые находятся на территории региона: в первую очередь «Щёлково Агрохим». Такой центр необходим для обеспечения продовольственной безопасности нашей страны», – отметил наш собеседник.
Отрасль ждёт вас!
Сельское хозяйство будущего – это не только научные открытия и высокие технологии, в первую очередь это люди, которые работают в отрасли. Выступая перед студентами в секторе «АгроКампус и Карьера», Салис Каракотов акцентировал внимание присутствующих на дефиците кадров в сельском хозяйстве. Наиболее остро он проявляется в науке, селекции и защите растений.
О масштабах проблемы говорят цифры. Если до 1990 года около 70% выпускников аграрных вузов шли работать в сельхозпроизводство, а около 20% – в профильные научно-исследовательские институты, сегодня эта пропорция сместилась в сторону непрофильных сфер. В аспирантуру идёт не более 2% выпускников! Неудивительно, что в научных учреждениях формируется возрастной перекос: средний возраст селекционеров и научных сотрудников достигает 60–70 лет.
Особую тревогу вызывает ситуация с подготовкой специалистов по защите растений. Во многих аграрных вузах профильные направления были сокращены или объединены с общими курсами. Но ведь «защита растений – это вершина агрономии. Нам катастрофически не хватает специалистов, которые умеют работать с полевыми культурами, садами и овощами на современном научном уровне», – заявил Салис Добаевич.
Не лучшим образом обстоят дела в подготовке кадров для селекционного направления. Сегодня отрасли требуются селекционеры со специализацией в области генетики самоопыляемых культур: пшеницы, сои, гороха. Кроме того, существует высокая потребность в селекционерах – специалистах в области гибридизации и гетерозисной селекции по сахарной свёкле, подсолнечнику, кукурузе и рапсу.
Селекционный центр «Бетагран Семена» тоже работает в данном направлении. На его базе при участии Орловского аграрного университета создаётся новый формат научно-исследовательского института, ориентированного на подготовку селекционеров и внедрение современных технологий – от молекулярных маркеров до геномной селекции.
«Мы должны учить работать не просто с сортами, а с геномом культуры, чтобы быстрее отбирать перспективные образцы и создавать гибриды нового поколения», – объяснил гендиректор «Щёлково Агрохим».
А ещё компания развивает образовательный проект «Бетарен Академия», в котором задействовано 28 аграрных вузов из разных регионов страны. Программа включает в себя конкурсы студенческих научных работ, систему поощрений, а также возможность продолжить обучение и трудоустроиться в компании.
Завершая выступление, Салис Каракотов обратился к студентам с призывом работать в сельском хозяйстве. «Престиж аграрного образования сейчас находится на высоком уровне. Производить еду – фантастически интересная задача. И от того, кто сегодня пойдёт в селекцию, генетику и защиту растений, зависит продовольственное будущее страны», – резюмировал он.
Студенты аграрных вузов участвуют в викторине по картофелю
Продолжаем работать вместе
На протяжении всех дней работы выставки на стенде «Щёлково Агрохим» работала подкаст-студия; её гостями стали Геннадий Карлов – директор ВНИИСБ, академик РАН, профессор, д. б. н.; Андрей Бодин – председатель правления Союза сахаропроизводителей России; Сергей Лупёхин – председатель Союза участников рынка картофеля и овощей, а также другие представители аграрного сообщества. Они прокомментировали текущую ситуацию в отрасли, рассказали о главных отраслевых трендах, дали прогноз дальнейшему развитию науки и сельхозпроизводства.
Посетители выставки приняли участие в «картофельной» викторине и получили подарки от «Щёлково Агрохим». А главные гости стенда – сельхозпроизводители – смогли задать волнующие их вопросы и получить ответы от ведущих специалистов компании. Среди клиентов, заглянувших на стенд – Валерий Талыкин, фермер-картофелевод из Тверской области: «Пять лет назад мне сказали: «Попробуй препараты «Щёлково Агрохим» – не пожалеешь!». Я попробовал и действительно не пожалел. Результаты только положительные, причём и на поле, и в экономике. Продолжаем работать вместе!».